Старый доклад 2000 года
Разбирая бумаги нашёл свой старый текст, который я готовил для Института США и Канады. Забавно это перечитывать. Оставлю здесь, чтобы не терять.
Операция НАТО в Югославии: внутриамериканская полемика
Определенное единодушие среди ученого сообщества и представителей ведущих средств массовой информации Запада, которое наблюдалось во время военных действий НАТО против Югославии весной-летом 1999 г., теперь, после их окончания, когда сохранение лояльности стало уже не обязательным, раскололось. Вперед вышли скептики, которые выдвинули не поверхностную, не эмоциональную, а серьезную и глубокую критику западного курса, особенно американского. Их аргументы, как и контраргументы защитников нынешней внешнеполитической стратегии Вашингтона, представляют собой живую полемику, в ходе которой определяется будущий курс мирового лидера на Балканах. И не только на Балканах.
Строго говоря, речь идет не о судьбе Косово или Югославии в целом. В новом однополярном мире США определяют для себя объем необходимых усилий для сохранения своего лидирующего положения. Внутри американской элиты идет спор по проблемам, выходящим далеко за рамки косовских. Израсходовать много, перенапрячься в полицейском патрулировании мира означает нанести удар по политическим и социальным основам страны. В то же время, не заметить значимые процессы, пропустить локальные конфликты, которые грозят перерасти в региональные масштабы, означает возможную потерю контроля над крупными регионами планеты, в которых США имеют свои национальные интересы.
В последние годы правления президента Клинтона отчетливо видна борьба этих двух тенденций. С одной стороны, администрация нынешнего президента уменьшила долю военных расходов в ВНП страны с 4,9% в 1992 г. до 3% в 2000 г., что позволило увеличить расходы на социальную сферу и развитие инфраструктуры. Вооруженные силы США уменьшились за 10 лет с 2,069 млн. до 1,381 млн. человек. Это первая тенденция.
Но против нее направлена вторая. За последние несколько лет, достигнув в 1996 г. низшей точки в 254,4 млрд. долларов, военный бюджет США начал расти, и к 2001 г. предполагается его увеличение до 291 млрд. долларов. При этом основными статьями расходов станут траты на стратегические вооружение и противоракетную оборону, т.е. компоненты вооруженных сил, необходимые для глобального контроля. Но вместе с этим американцы все больше расходуют и на обычные вооружения, скажем, на 12 видов противотанкового оружия, что еще 10 лет назад им казалось несущественным. Стало быть, вторая тенденция предполагает участие войск США в конкретных региональных конфликтах. Администрация Клинтона решает позитивно проблему материального обеспечения своих вооруженных сил. Главный вопрос - это согласие или не согласие общества на военные действия за пределами страны.
Основную пикантность спору относительно возможности внешних вторжений придает то обстоятельство, что демократическому президенту противостоит республиканский конгресс. И что удивительно, в 2000 году, впервые после 20-летнего перерыва, и президент, и конгресс совместно выступают за расширение и укрепление вооруженных сил страны. Создается нечто вроде рейгановского консенсуса начала 80-х гг. Подчеркнем, впервые за 20 лет. Тем больший интерес вызывают голоса тех, кто, пользуясь влиянием на внутриполитической арене, критически воспринимает интервенционистский опыт США последнего года. Одной из наиболее видных фигур в этом ряду видится профессор М. Мэнделбаум, видный сотрудник Совета по международным отношениям. Напомним, что в 1992 г. Майкл Мэнделбаум был внешнеполитическим советником Клинтона, тогда еще претендента на президентский пост, и с тех пор сохраняет особые отношения с командой Белого дома. Его критика - это не мнение некоего разочарованного провинциального профессора, а выражение точки зрения влиятельного сегмента демократической партии – возможной альтернативы нынешнему владельцу Белого дома.
В связи с этим особого внимания заслуживает полемика между М. Мэнделбаумом, представителем официальной точки зрения американской администрации Дж. Стейнбергом и профессором Баттенвайзеровского университета С. Хоффманном, опубликованная в двух последних номерах «Форин афферс» за прошлый год.
В своей статье с красноречивым названием «Полный провал. Война НАТО против Югославии» Мэнделбаум подвергает резкой критике не только цели натовской политики на Балканах и методы их достижения, но и результаты действий альянса. По его мнению, все главные последствия югославского кризиса, «конфликта, отмеченного военными успехами и политическим провалом», были не запланированы, неожиданны и нежелательны.
Совет национальной безопасности США в распространенном в декабре прошлого года документе утверждал: «Военные операции НАТО против Сербии весной 1999 г. имели три ясных цели: вывод всех сербских вооруженных, полувоенных и полицейских сил из Косово; безоговорочное и безопасное возвращение всех беженцев и перемещенных лиц в Косово; и развертывание международных сил безопасности, во главе с НАТО, для защиты всего населения Косово – сербов, албанцев и других. Эти цели были достигнуты».
Однако, по мнению Мэнделбаума, ни одна из целей, поставленных НАТО не была реализована.
1. Начиная бомбардировки Югославии, администрация Клинтона продекларировала желание спасти жизни людей, преимущественно албанцев, в югославской провинции Косово. К моменту первого удара натовской авиации в косовской гражданской войне погибло около 2,500 людей, однако за 11 недель бомбардировок в жестоких столкновениях в провинции были убиты около 10,000 жителей, большей частью албанцев.
2. Не менее важной целью американцев было предотвращение выселения и изгнания косовских албанцев из их домов. Но если к началу операции НАТО свои дома покинули около 230,000 жителей, то к концу их число составило 1,4 млн. При этом 860,000 из них были размещены не на территории Косово, а в переполненных беженцами лагерях в Албании и Македонии.
3. Целью военных действий альянса была защита политической стабильности балканских стран. Однако в результате его действий Албания наполнилась беженцами, а и без того слабой экономике страны был нанесен сильный удар. В Македонии хрупкий политический баланс между славянской и албанской частями населения страны был нарушен из-за наплыва в республику беженцев из Косово. В самом Косово авиационные удары НАТО и действия югославских вооруженных сил разрушили значительную часть провинции. В Сербии бомбардировками были уничтожены многие объекты инфраструктуры, на которых основывалась экономика республики.
Анализируя действия НАТО на Балканах, Мэнделбаум делает вывод, что они были основаны на «роковом просчете». По его мнению, заявления администрации Клинтона о том, что режим сербского президента С. Милошевича планировал и проводил политику этнических чисток албанцев в Косово, не соответствуют действительности. Признавая, что действия сербских полицейских и военных в Косово повлекли за собой тяжелые последствия для албанского населения провинции, Мэнделбаум, тем не менее, ставит под вопрос тезис руководства США и НАТО о том, что эти действия были предварительно спланированы и преследовали своей целью геноцид албанцев. В конце концов, пишет Мэнделбаум, Милошевич контролировал провинцию на протяжении 10 лет, не предпринимая каких-либо действий, которые могли быть расценены как этнические чистки.
В октябре 1998 г. сербские войска начали наступление против Армии освобождения Косово (АОК) – вооруженных отрядов албанских сепаратистов. Тогда действия сербов повлекли за собой изгнание из своих домов 400 тыс. албанцев, однако после подписания договора о прекращении огня большая часть из них вернулась в места проживания. В провинцию была послана группа невооруженных наблюдателей Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), чтобы гарантировать права албанской части населения Косово. В начале 1999 г. бои в провинции вспыхнули с новой силой, причем мирное соглашение между сербами и албанцами было нарушено обеими сторонами.
В этой ситуации, по мнению Мэнделбаума, усилия мирового сообщества по разрешению кризиса могли заключаться в попытках возврата к мирному соглашению между противоборствующими сторонами и усилению присутствия международных наблюдателей в зоне конфликта. Конечно, эти усилия не могли полностью решить проблему, однако они снизили бы число жертв среди мирного населения и предотвратили бы разрушение провинции. Сдерживание боевых действий дало бы время для главного условия мирного разрешения кризиса – смены политического руководства в Белграде. Отстранение Милошевича от власти было вполне возможно: его популярность даже среди сербов была низкой, он не предпринимал ничего, что могло бы походить на ослабления тоталитарного контроля над Сербией, а длительные антиправительственные демонстрации в 1996-1997 гг. почти опрокинули его режим.
Однако НАТО выбрала иной путь. Собрав в феврале 1999 г. представителей сербов и АОК во французском замке Рамбуйе, Североатлантический альянс предложил им план политической автономии Косово под эгидой НАТО, настаивая, чтобы две стороны согласились с его условиями, в противном случае угрожая военными действиями. После отказа, как сербов, так и АОК американцы провели серию переговоров с албанской делегацией и добились ее согласия с планом. Когда сербские представители подтвердили свое неприятие натовских условий, американцы дождались вывода наблюдателей ОБСЕ с территории края и начали бомбардировки.
После окончания военных действия альянса против Югославии стало понятно, что результаты силового давления на Милошевича не ослабили его позиций внутри страны, чего активно добивалась НАТО. ООН, организация, где дружественная сербам Россия имеет право вето, получила полную власть над Косово. План, предложенный в Рамбуйе, предполагал по прошествии трех лет проведение в провинции референдума по окончательному определению статуса Косово, в результате которого албанское большинство непременно проголосовало бы за независимость. В тех же условиях, на которых НАТО согласилась остановить бомбардировки Югославии, референдум не упоминается. И если по первоначальному плану, предложенному в Рамбуйе, силы НАТО получали доступ ко всей территории Югославии, то по окончательным результатам альянс смог разместить свои войска только в Косово.
Ошибкой НАТО была и недооценка стойкости Милошевича перед лицом военного давления. Ожидая, что сербский лидер поддастся силе, американские стратеги не планировали долгую компанию против Югославии.
Несмотря на окончание военных действий, политическая дилемма, лежащая в основе кризиса, осталась нерешённой. Албанцы сражались за свою независимость от Югославии, руководствуясь принципом права наций на самоопределение. Сербы воевали, чтобы сохранить Косово как часть Югославии, согласно принципу нерушимости границ. НАТО, настаивая на том, что Косово должно получить автономию, тем не менее декларировала необходимость сохранения края в составе Югославии. Таким образом, Альянс вмешался в гражданскую войну, нанеся поражение одной из сторон, но при этом разделяя позицию побежденных по основной проблеме, послужившей причиной столкновения. Все это, по мнению Мэнделбаума, позволяет назвать балканскую политику НАТО «полным провалом». Гуманитарные цели операции НАТО не были достигнуты, а политические цели позволили косовским албанцем реально подойти к вопросу о независимости, против чего активно возражал сам альянс и, особенно, его европейские участники. Более того, стремящиеся к независимости албанцы могут поставить войска НАТО, находящиеся в Косово, в крайне щекотливое положение. Действия США, направленные на предоставление Косово независимости, будут заблокированы в ООН Россией и Китаем, а отказ албанцам в их стремлении к самостоятельности может повлечь за собой опасность столкновений миротворческих сил НАТО с вооруженными отрядами АОК. Эта ситуация напоминает неудачный опыт британской армии в Северной Ирландии и американских войск в Ливане в 1982-1983 гг. И в том, и в другом случае англичане и американцы вмешивались в конфликт противоборствующих сторон на правах миротворцев, но вскоре сами становились мишенью для местных военизированных формирований.
Наиболее интересной частью статьи Мэнделбаума представляется критика «доктрины Клинтона» - новой американской концепции военных операций в современном мире. Эта доктрина «гуманитарной интервенции» состоит их двух частей. Первая - использование силы для защиты общечеловеческих гуманитарных ценностей вместо традиционной защиты национальных интересов, за что всегда боролись суверенные государства. Вторая часть «доктрины Клинтона» предполагает право Запада на военное вмешательство во внутренние конфликты независимых государств во имя защиты этих общечеловеческих ценностей.
В случае с Югославией уже первая из этих заповедей содержит противоречие. Из-за того что национальные интересы США и других стран - членов альянса не были поставлены на карту, уровень общественной поддержки действиям НАТО был невелик. Осознавая это, политические лидеры Запада продекларировали, что в ходе военных действий против Югославии жизни военнослужащих НАТО не будут подвергаться риску – альянс ограничится только нанесением бомбовых ударов с большой высоты. Но это означало то, что НАТО даже и не пыталась выполнить свою первую задачу – защиту косовских албанцев.
Что касается второго принципа доктрины «гуманитарной интервенции» - военного вмешательства во внутренние конфликты суверенных государств – то, по сложившимся стандартам поведения на международной арене, этот принцип незаконен. Базовым положением международного права является запрет на вмешательства во внутренние дела суверенных государств. Без соблюдения этого правила нет основы для какого-либо международного порядка. Но если это правило абсолютно, то это означает, что правители той или иной страны могут третировать свое населением как угодно, если это происходит внутри официально признанных границ. Поэтому в последние годы в международной практике это правило стало использоваться с двумя исключениями, ни одно из которых неприменимо к ситуации с Югославией.
Первое исключение – это массовое нарушение прав человека. Как пишет Мэнделбаум, обращение сербов с албанским населением Косово до начала бомбардировок НАТО было жестким, но если рассматривать это с точки зрения самого страшного что может быть – убийства – то ситуация не была столь ужасающа. В столкновениях внутри провинции до начала натовского вмешательства было убито гораздо меньше человек, чем в гражданских войнах в Сьерра-Леоне, Судане или Руанде – африканских странах, где НАТО не проявила никакого желания вмешиваться.
Таким образом, считает Мэнделбаум, НАТО не сделала ничего, чтобы выработать четкий критерий, по которому определяется необходимость гуманитарной интервенции. Более того, своим безразличием к ситуации в африканских странах на фоне сверхактивности в Европе альянс продемонстрировал свои двойные стандарты в подходах к урегулированию кризисов.
Второе исключение, легитимизирующее военное вмешательство во внутренние дела суверенных стран – это решение Совета Безопасности ООН. Но в Югославии НАТО действовала без одобрения со стороны ООН, из чего следовало, что либо альянс может по своему усмотрению нарушать нормы международного права, что неприемлемо для стран, не входящих в НАТО, либо то, что любая региональная группировка может действовать аналогично НАТО, что неприемлемо для альянса.
Таким образом, в случае с Югославией для действий НАТО оправданий не было.
Помимо этого, как замечает Мэнделбаум, стратегический ущерб был нанесен взаимоотношениям Соединенных Штатов с Китаем и Россией – двумя странами, чьи ядерные боеголовки могут быть нацелены на США.
Бомбовый удар по китайскому посольству, чтобы ни говорило руководство КНР, был удачей для пекинских лидеров. Он позволил отвлечь внимание от десятой годовщины жестокого подавления студенческих волнений в Пекине и направить на США то раздражение, которое, в противном случае, могло излиться на самих китайских лидеров. Помимо прочего, это укрепило позиции тех сил в руководстве КНР, к которым в Вашингтоне испытывают наименьшие симпатии, а также вызвало сильные антиамериканские настроение в определенных кругах китайского общества.
Что же касается России, то действия НАТО резко усилили антизападные настроения в российском обществе, возникшие после решения о расширении альянса на восток. Когда Михаил Горбачев соглашался на объединение Германии и её включение в НАТО, то обещанием Запада было нерасширение на восток. Администрация Клинтона нарушила обещание, но дала три компенсирующие гарантии: НАТО трансформирует себя в политическую организацию, главной целью которой будет содействие демократии и свободному рынку; все военные компоненты НАТО будут ориентированы только на оборону; Россия, даже не будучи членом альянса, будет принимать полное участие во всех вопросах, связанных с европейской безопасностью. Операция в Югославии показала, что все три гарантии оказались ложью – НАТО начала военную операцию против суверенного государства, которое не нападало ни на одного из членов альянса, войну, против которой Россия выступала, но предотвратить не смогла.
Вывод Мэнделбаума, относительно способности нынешних лидеров американской внешней политики добиваться поставленных целей и предугадывать возможные последствия своих действий, довольно скептичен. Администрация Клинтона пообещала порядок в Сомали и оставила после себя хаос, пишет Мэнделбаум. Вместо восстановления демократии в Гаити она создала анархию. Бомбя Боснию во имя сохранения национального единства, она де-факто добилась ее разделения на две части – Сербскую республику и Хорвато-мусульманскую федерацию. Направив всю мощь американской внешней политики на крохотное бывшее владение Оттоманской империи, «не имеющее стратегического значения или экономической ценности», с которой США никак не связаны историческими или географическими узами, администрация Клинтона совершила ошибку, не просчитав всех возможных последствий своих действий.
Сразу после публикации статьи Мэнделбаума, уже в следующем номере «Форин афферс», был опубликованы два ответа на его критику.
Автор первой публикации – ответственный сотрудник клинтоновской администрации, заместитель помощника президента США по национальной безопасности Дж.Стейнберг, бывший до декабря 1996 г. заместителем помощника госсекретаря и начальником управления политического планирования госдепартамента – видимо выражая мнение официального Вашингтона, подверг резкой критике выводы Мэнделбаума.
В своей статье «Великолепная полемика» Стейнберг пишет, что всю критику действий американской администрации в Югославии можно разделить на две категории. Первая включает в себя тех, кто, «понимая, что на кону были важные интересы США», критиковали лишь методы, с помощью которых эти интересы защищались. Вторая категория критиков, куда Стейнберг относит и Мэнделбаума, «просто не видела причины для того, чтобы быть озабоченными по поводу изгнания или убийства целого народа на пороге НАТО».
Первый пункт, по которому Стейнберг резко полемизирует с Мэнделбаумом касается вопроса о том, что после вмешательства НАТО жертв среди албанского населения Косово стало гораздо больше, чем если бы альянс не проводил своей военной операции. По мнению Стейнберга, если бы силы НАТО не вмешались в конфликт, то его результатом было бы изгнание 1,5 млн. албанцев, укрепление режима Милошевича, а потенциальные диктаторы на Балканах сделали бы вывод, что насилие не вызывает никакого ответа от международного сообщества.
Далее критике подвергается положение Мэнделбаума о том, что лучшей тактикой Запада в сложившейся ситуации могли стать усилия по сохранению договора о прекращении огня между сербскими войсками и АОК и усиление роли международных наблюдателей. Но это, возражает Стейнберг, было именно то, что США и их союзники пытались делать с октября 1998 г., когда Милошевич согласился прекратить репрессии против албанцев, а ОБСЕ направила в край более 1000 наблюдателей. Однако уже после этого, сербские войска нарушили достигнутые соглашения, превысили допустимое соглашением количество сил в крае и создали невозможные условия для работы международных наблюдателей.
Переговоры в Рамбуйе означали конец дипломатических попыток разрешения конфликта, а не их начало. Позиция администрации Клинтона на переговорах – избежание трагедии путем вывода из провинции сербских сил правопорядка и их замена международными миротворцами - была, по мнению Стейнберга, абсолютно правильной. После провала переговоров в Рамбуйе альянсу не оставалось ничего, кроме как действовать с помощью военной силы.
Стейнберг полемизирует с Мэнделбаумом относительно национальных интересов США на Балканах. Европейские союзники США по НАТО были заинтересованы в скорейшем завершении конфликта в Косово, так как в противном случае потоки беженцев могли нарушить хрупкий политический баланс, достигнутый в соседних с Югославией странах. И если бы не вмешалась НАТО, то окружающие Югославию государства могли бы попытаться разрешить конфликт своими силами, последствием чего стала бы еще большая война в регионе. Таки образом, по мнению Стейнберга, альянс видел угрозу своим интересам в нарушении стабильности на юго-востоке Европы.
Относительно ухудшения отношений НАТО с Россией, на что указывал Мэнделбаум, Стейнберг пишет, что негативные последствия бездействия альянса были бы гораздо худшими, чем временные расхождения во мнениях между альянсом и Москвой.
По одной из главных проблем, затронутых в статье Мандельбаума – балансом между правом наций на самоопределение и уважением государственного суверенитета – Стейнберг полемизирует следующим образом. НАТО, пишет он, не вмешивалась в войну в Косово для того, чтобы решить проблему независимости косовских албанцев и тем нарушить суверенитет Югославии. НАТО сражалась за прекращение репрессий сербов против албанцев и всегда настаивала на необходимости определения будущего статуса Косово мирным путем. Это и является гуманитарной интервенцией. Однако отсюда не следует, что «доктрина Клинтона» автоматически предполагает исключительно военное вмешательство США в конфликт. Так, например, в Восточном Тиморе США избрали путь экономического и политического давления для достижения своих целей.
Вторая реакция на статью Мэнделбаума последовала от профессора Стэнли Хоффманна. В своем письме к редактору «Форин афферс» Хоффманн пишет, что со стороны Мэнделбаума было наивно считать, что уход албанцев из Косово стал непредвиденным результатом натовских бомбардировок. Если бы НАТО ничего не делало, и миллион беженцев сейчас находилось бы в лагерях, не было бы это полным провалом? Ситуация в Косово далека от идеала, но, по крайней мере, считает Хоффманн, там нет новых массовых захоронений. Что же касается изгнания сербского населения края, то это, конечно, вызывает сожаление, но нельзя ожидать от албанцев, чтобы они заключали в объятия сербов сразу после того, как те совершали свои зверства. Касательно ухудшений в отношениях с Россией и Китаем, то они, по его мнению, совсем не такие трагические, как это выглядит с точки зрения Мэнделбаума. Возможно, это и была ошибка, считает Хоффманн, не спросить разрешения Совета Безопасности ООН на проведение военной операции в Косово, но вето России и Китая могло бы поставить США перед выбором между невозможностью воспрепятствовать действиям сербов и открытым вызовом двум постоянным членам СБ.
В конце концов, заинтересованность Китая в хороших отношениях с Соединенными Штатами возобладала над негодованием после инцидента с бомбардировкой китайского посольства в Белграде, а Россия предпочла сотрудничество с Западом солидарности с Сербией. В результате действий НАТО, пишет Хоффманн, существует много, чем можно быть удовлетворенным, и есть «достаточно оснований назвать эту интервенцию определенным успехом».
В своем ответе Хоффманну Мэнделбаум пишет: «Письмо Хоффманна касается более важной проблемы, чем компетентность или её отсутствие у внешнеполитической команды Клинтона. В течение последних трех десятилетий никто не был более настойчив, красноречив и убедителен, чем Хоффманн, доказывая, что принцип права должен и может, до известной степени, быть применен к использованию силы в международных отношениях. Необходимые условия для законного использования силы, в общем, согласованы: должная санкция, точные и достижимые политические результаты и применение соответствующих средств. В своей статье я утверждаю, что косовская война НАТО не соответствовала ни одному из этих условий. В письме Хоффманн не оспаривает то, что я говорю по этому поводу.
Если он полагает, что я ошибаюсь, и эта война в самом деле удовлетворяла этим требованиям, или он полагает, что она не удовлетворяла им, но были достаточные основания, чтобы не обращать на них внимание, или же он полагает, что эти условия в самом деле не имеют значение, и Соединенные Штаты могут таким образом использовать силу где угодно и как угодно (кто бы в этот момент не был президентом и государственным секретарем), он должен сказать это и объяснить почему».
Как видно из рассмотренной выше полемики, цели внешней политики США и методы их достижения вызывают далеко не однозначную реакцию даже внутри самих Соединенных Штатов. Анализируя доводы и аргументы ее участников, а также последние события, как в США, так и в Европе, можно сделать несколько выводов.
1. Среди американской элиты постепенно формируется более трезвое восприятие врагов и союзников в албано-сербском конфликте. Великая Албания, как крупнейшее мусульманское, а возможно и фундаменталистское государство на юге Европы, связанное не столько с секуляристской Турцией, но и с фундаментальным Ираном и, потенциально, Алжиром не может восприниматься в Вашингтоне нейтрально. В среде внешнеполитической команды Клинтона наступает определенное разочарование в албанских сепаратистах.
2. Не все гладко в американо-западноевропейских отношениях. Западноевропейские союзники поддержали действия США весной прошлого года, но они немедленно потребовали свою цену, что выразилось, в частности, в оживлении идеи западноевропейского военного союза, совместного западноевропейского производства вооружений, создании общих западноевропейских воинских частей.
3. Облик США как лидера «крестового похода» на Восток отпугнул многих европейцев и азиатов. Нужно ли США, переживающим феноменальный экономический бум, вызывать не только зависть, но и ненависть?
4. При всех прочих равных, растущая республиканская волна в США не предполагает жертвенности американских вооруженных сил – слишком велика цена жизни одного джи-ай. А если так, то полицейские акции на Балканах, в Европе и во всем мире следует передоверить союзникам.
5. После апреля 1999 г. выявилось, что слишком быстрое погребение ООН и неправомерное возвышение НАТО вызывают резкую негативную реакцию таких стран, как Россия, Китай и Индия. Декларации в пользу приоритета НАТО могут иметь слишком большую политическую цену, и Вашингтон очевидным образом несколько смягчил этот акцент после лета 1999 г.
Спор Мандельбаума с одной стороны и Стейнберга и Хоффманна с другой – это две линии, имеющие примерно одинаковое влияние в Вашингтоне. И для России было бы небезынтересно следить за этим диспутом, чтобы знать как будет себя вести в региональных конфликтах единственная сверхдержава мира.
